Своя история

Мальчик родился в королевстве Камбоджа. Беременность протекала прекрасно — ежедневно были фрукты и море. Ещё маленьким, когда он плакал, он делал это очень громко, и успокоить его могли только качания на фитнес-мяче. До двух лет мы не подозревали ничего серьёзного, хотя странности видели с рождения. В те годы тема аутизма ещё не была так популярна в нашей стране. Мы приходили к врачам, а они говорили нам: хватит таскать ребёнка по больницам, мальчики часто начинают говорить после трёх лет. Но пару докторов всё же поставили РАС в платных клиниках.

Когда сыну было два года, мы решили полететь на всё лето на Средиземное море. Мы видели, что он немного странный, ему сложно коммуницировать и нет речи. Надеялись, что поездка, свежий воздух, море и новые впечатления дадут толчок в развитии. Через три месяца, на обратном пути, у нас уже было твёрдое решение обращаться к специалистам и проходить диагностику у докторов.

Чего только мы не слышали: это из-за того, что вы долго кормите грудью; у него задержка развития (психиатр); у него сенсомоторная алалия; у него гидроцефальный синдром — наладится отток лимфы, и он выправится. И направляли нас по разным терапиям, интенсивам и авторским методикам, в том числе аппаратным. Мы попробовали БАК, кислородную оксигенацию, микротоковую рефлексотерапию, транскраниальную микрополяризацию — всё курсами. А также занятия с дефектологами, психологами, нейропсихологами, логопедами — ежедневно они присутствовали в рутине. Чтобы оформить статус ребёнка-инвалида, пришлось полежать даже в детском отделении психиатрической больницы в возрасте четырёх с половиной лет, где врач-психиатр, клинический психолог и остальные уверяли нас, что это лёгкая форма РАС и ребёнок выправится.

Однако развитие шло по крупицам, несмотря на занятия и реабилитационные центры. Но всё бы ничего, как в шесть лет случился «психоз». С тех пор сын на медикаментах: без них он не спал и не ел, кричал и всё время боялся всего вокруг. Много лет пришлось подбирать препараты, чтобы облегчить это тяжёлое состояние с эндогенной природой. Мы объездили лучших специалистов. Выяснилось, что у сына, ко всему прочему, сильные мигрени, купировать которые тоже было непросто. И всё это обострялось от изменений в погоде, атмосфере и многих других факторов. В итоге вишенкой на торте стал начинающийся пубертат, когда к аффективным вспышкам добавилось тяжёлое неуправляемое поведение.

В это время мы несколько лет посещали занятия по ABA-терапии, но понимали, что нужно гораздо больше времени посвящать этому — буквально вплетать в жизнь и по крупицам развивать нужные навыки. Дома мы отрабатывали такие важные вещи, как туалетный тренинг, бытовые навыки, указательный жест. И часто сталкивались с тем, что нужно ежедневно каждые 30–60 минут вести записи, отмечать в блокноте что-то, потом просматривать их и определять результативность.

Так появилась идея создания приложений-помощников для поддержания необходимой рутины и занятий, для формирования правильных реакций ребёнка. Такое приложение делало работу с ребёнком очень продуктивной и максимально удобной, позволяя не отвлекаться от важного процесса.